22 августа 1850 года Елабуга пережила один из самых разрушительных пожаров в своей истории. Огонь бушевал три дня, уничтожил до 500 домов и впоследствии повлиял на архитектурный облик города и жизнь его жителей.
Огонь уничтожил до 500 домов
Трагедия, которой посвящён этот материал, изменила в середине XIX века архитектурный облик Елабуги и существенно повлияла на социальные отношения елабужан, приведя многих к благотворительности.
В анналах всемирной истории есть сведения о печально знаменитых пожарах Рима (в ночь с 18 на 19 июля 64 года), Лондона (2-5 сентября 1666 года), захваченной Наполеоном Москвы (2-6 сентября 1812 года), захваченной Емельяном Пугачевым Казани. Известны и более поздние весьма крупные казанские пожары. Согласно «Спутнику по Казани» (1895) Николая Павловича Загоскина (1851-1912), с середины XVI по XIX век в Казани было 12 огромных пожаров. Для примера приведём статистику: 19 июня 1847 года сгорело 165 домов, 14 августа 1848 года огонь уничтожил 586 домов, 25 мая 1859 года от пожара значительно пострадала Забулачная часть города.
В истории скромной Елабуги есть один, без преувеличения, страшный пожар: огненная стихия, бушевавшая три дня в нашем городе в августе 1850 года, уничтожила до 500 домов. Трагедия разразилась 22 августа – в день, когда вся Российская империя отмечала 25-ю годовщину коронации императора Николая I.
Свидетельство о трагедии спустя 21 год оставил Иван Васильевич Шишкин (1792-1872) в своей книге «История города Елабуги», сообщив, что беда случилась, «когда все почти общество было в загородной роще на гулянье». Вот что он пишет: «Ночью в это время вдруг занялся пожар и в отсутствие жителей произвел страшные опустошения, на другой и на третий день снова повторялся и истребил в лучшей части города до 500 домов».
Причину страшного пожара установить не удалось
За этими несколькими строчками Ивана Шишкина кроются драмы сотен, а то и тысяч елабужан. Однако у Шишкина свидетельств о человеческих жертвах того пожара нет.
Огромное по тем временам число сгоревших домов обусловлено в первую очередь тем, что Елабуга была преимущественно деревянная, и постройки, как жилые, так и хозяйственные, располагались впритык друг к другу. Именно это позволило огню при сильном ветре без труда перекладываться с одного строения на другое.
Современникам так и не удалось установить истинной причины – был ли то умышленный поджог или неосторожность в обращении с огнем, но известно, что пожар начался в хозяйственных постройках купца Василия Васильевича Шишкина (1798 – не ранее 1858) – родного брата И.В. Шишкина.
Для выгоревшей Елабуги наступило тяжелое время: на носу была осень, а там и до зимы рукой подать. Практически не пострадала от пожара часть города, где проживали мусульмане – Татарская слобода. Именно там, а также в уцелевших домах погорельцы и нашли приют.
После трагедии Елабуга начала меняться
Делами восстановления Елабуги в вятской администрации ведал в том числе и писатель Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826-1889), который с апреля 1848 года находился в Вятке в ссылке.
При восстановлении Елабуги постройки теперь уже стали возводить из камня и кирпича. Ряд зданий, пострадавших от пожара частично, существенно перестроили.
Были введены новые правила безопасности и, выражаясь по-простому, «на всякий пожарный случай» новые дома отделяли друг от друга высокими стенами из бутового камня и кирпича – брандмауэрами (от немецких слов Brand – «пожар» и Mauer – «стена»), и до сих пор стены эти частично сохранились в исторической части Елабуги.
Кстати, одна из иллюстраций к этой статье – картина «Пожар в деревне» (1885) русского жанрового живописца, графика, академика и профессора батальной живописи Императорской академии художеств Николая Дмитриевича Дмитриева-Оренбургского (1838-1898). Она не имеет отношения к пожару в Елабуге, но невероятно передаёт ту страшную атмосферу. Продолжение следует
Подписывайтесь на наш Дзен-канал
Нет комментариев