Пастернак и Цветаева: елабужский след в истории великого эпистолярного романа

8 августа 1941 г.  на речном вокзале в Москве Пастернак провожал Марину Цветаеву в эвакуацию в Елабугу.  Это была их последняя встреча. Среди провожающих был и молодой поэт Виктор Боков, сохранивший воспоминания о том дне: «Как затравленная птица в клетке, Марина поворачивала голову то в одну, то в другую сторону, ее глаза еще больше страдали.  «Боря! - не вытерпела она. – Ничего же у вас не изменилось! Это же 1914! Первая мировая».

В Первую мировую войну Пастернак сам побывал в Елабуге. В 1916г. он служил в   конторе Бондюжских химических заводов П.К. Ушкова, где вел «военный стол». У Пастернака было освобождение от военной службы по болезни. Однако в связи со сложной обстановкой на фронте освидетельствование должны были проходить и «белобилетники». Пастернаку пришлось пройти медицинскую призывную комиссию в Елабуге. Об этом он написал в письме родителям: «10-е число декабря 1916. Тихие горы.  Дорогие мои! Спешу вас порадовать известием, которого вы никак верно не ждете. Вчера вечером я приехал из Елабуги, где был на переосвидетельствовании, признан был комиссией совершенно неспособным и освобожден навсегда. Для вас это верно явится полнейшей неожиданностью. Дело в том, что по спискам, представленным в комитет, я не прошел, т.е. в отсрочке мне было отказано. Я вам этого не писал, чтобы вас раньше времени не тревожить, и теперь радуюсь, что этого не сделал. Все это произошло при деятельнейшем и ближайшем содействии Пепы (прим. Б.И. Збарского). Мы вместе с ним ездили на два дня в Елабугу, ночевали в Ушковской конторе, а на утро ему пришлось не меньшие (если не большие), чем мне, волненья пережить на дворе дворянского съезда, в продолжение тех 2х часов, что я ждал своей очереди и подвергался пересмотру».

Первая случайная встреча  Цветаевой и Пастернака  была в Москве на сборном вечере поэтов в 1918 г., где известные поэты К. Бальмонт, В. Иванов, А. Белый, В. Ходасевич, В. Маяковский, И. Эренбург, А. Толстой читали свои стихи. В одну из зим военного коммунизма Пастернак  заходил к Марине Ивановне с поручением, «…говорил незначительности, выслушивал пустяки в ответ. Цветаева не доходила до меня. Именно гармония цветаевских стихов, ясность их смысла, наличие одних достоинств и отсутствие недостатков служили мне препятствием, мешали понять, в чем их суть. В нее надо было вчитаться. Когда я это сделал, я ахнул от открывшейся бездны чистоты и смысла». А вот впечатления Цветаевой: «…с самим Пастернаком я знакома почти шапочно. – И почти безмолвно… Слышала его раз, с другими поэтами в Политехническом музее, говорил он глухо и почти все стихи забывал. Отчужденностью на эстраде напоминал Блока…»

По-настоящему они открыли друг друга в 1922 г., когда Цветаева была уже в эмиграции. Эпистолярный роман продлился почти 15 лет и закончился «невстречей».  Пастернак восторженно отозвался на книгу Цветаевой «Версты». В письме к Цветаевой корил себя, что это чудо пропустил, разминулся с ним.  Он отправил Марине Ивановне в Берлин свою книгу «Сестра моя – Жизнь». Цветаева с радостью ответила ему, выслав книгу стихов «Разлука» с надписью: «Борису Пастернаку – навстречу».

Отныне он многие годы будет присутствовать в ее судьбе – как и она в его. Все эмигрантские годы станут для нее временем разлуки не только с Родиной, но и с человеком, который способен был понять ее лучше всех других людей на земле.

Для Цветаевой Пастернак был настолько свой, что она в письмах к нему пишет самое сокровенное: «… Пастернак, я много поэтов знала: и старых, и малых, и не один из них меня помнит. Это были люди, писавшие стихи… И забавно, видя, как они пишут, я начинала считать их гениями, а себя…»

«Да разве я поэт? Я просто живу, радуюсь, люблю свою кошку, плачу, наряжаюсь и пишу стихи.  Вот Мандельшам, например, вот Чурилин, например, поэты…».  

Мечты о встрече - летом 1925 г. в Веймаре, в городе любимого Гете –были заведомо нереальными, безнадежными, но помогали Цветаевой жить. Потом еще была мечта -  встретиться в 1927 г., когда вместе поедут к Рильке – поэту, олицетворявшему для них Поэзию.  Не встретились. Зато они щедро посвящают друг другу стихи. Правда, Пастернак гораздо сдержаннее в выражении чувств в стихах. Стихи Цветаевой к Пастернаку сливаются с ее письмами, в которых «прорва» ее безмерных чувств. Она уверяет его и себя, что они могут быть счастливы: «Борис, Борис, как бы мы с тобой были счастливы – в Москве, и в Веймаре, и в Праге, и на этом свете, и особенно на том, который уже весь в нас».

Посвящая Пастернаку стихи, Цветаева писала: «Моему брату в пятом времени года, шестом чувстве и четвертом измерении – Борису Пастернаку». Затем внутренне родство поэтов, ощущение полной слитности постепенно исчезло.

Знаменитая встреча, которую Цветаева назвала «невстречей», произошла в 1935 г. в Париже на Международном конгрессе писателей в защиту культуры, когда родство душ сменилось взаимным непониманием. Марина Ивановна говорила с Пастернаком о возможности возвращения в СССР. В своей книге «Люди и положения» он писал: «Цветаева спрашивала, что я думаю по этому поводу. У меня на этот счет не было определенного мнения. Я не знал, что ей и ее замечательному семейству будет у нас трудно…»  Не услышав и не приняв позиции Пастернака, Цветаева уехала из Парижа с тяжелым чувством утраты «последнего единомышленника».      

Впереди была еще последняя встреча – через несколько лет в Москве.

31 августа 1941 г. в Елабуге жизнь Цветаевой трагически оборвалась. Пастернак винил себя в ее гибели. В письме жене Зинаиде Нейгауз в Чистополь 10 сентября 1941 года он писал: «…Вчера ночью Федин сказал мне, будто с собой покончила Марина. Я не хочу верить этому. Она где-то поблизости от вас, в Чистополе или Елабуге. Узнай, пожалуйста… Если это правда, то какой же это ужас! Позаботься тогда о ее мальчике, узнай, где он, и что с ним. Какая вина на мне, если это так… Последний год я перестал интересоваться ею. Она была на очень высоком счету, в интеллигентском обществе и среди понимающих, входила в моду, в ней принимали участие мои личные друзья…».

Пастернак уйдет из жизни в 1960 г., так же, как и Цветаева, пережив опалу, гонения от властей, травлю коллег, потерю друзей.