«Назовем его Юрой»: как простой елабужский парень получил имя в честь Гагарина и попал на Байконур

12 апреля 1961 года мир затаил дыхание: Юрий Гагарин первым из людей взлетел в космос. Пока радиостанции трещали от восторженных репортажей, а улицы городов заполнялись ликующими людьми, в той самой елабужской палате решили:

— Назовем его Юрой. В честь Гагарина.

Так обычный мальчик из провинциального городка получил имя, которое навсегда связало его с космосом.

Обычная жизнь

Юрий Матвеев вырос крепким, спортивным парнем. После школы поступил в Волгоградский институт физкультуры, по распределению вернулся в родную Елабугу — тренировать ребят в спортивной школе. Потом женитьба, переезд в Набережные Челны, работа в пединституте. Казалось бы, обычная советская биография. Но судьба готовила сюрприз.

В 1982 году, после окончания института, 21-летнего Юрия призвали в армию. Когда в военкомате озвучили место службы, он не поверил своим ушам — Байконур. Тот самый. Космическая гавань СССР.

Звездная гавань

— Служил в комендантской роте, — вспоминает Юрий Геннадьевич. — Одной из главных наших задач было стоять в оцеплении. При запуске пилотируемых ракет мы полностью оцепляли стартовую площадку солдатами, чтобы никто посторонний не пробрался.

Первое, что ударило по нервам молодого солдата — климат.

— Летом в степи на солнце было +70 градусов. Мы с ребятами ставили термометр прямо на песок — столбик зашкаливал.

Зимой было не легче: хотя снега выпадало мало, зато хозяйничал «бабай» — так солдаты прозвали местный ветер. Лютый, пронизывающий, он продувал насквозь даже многослойную одежду.

— Перед выходом на улицу одевались, как капуста: тельняшка, шинель, тулуп до пят, валенки на сапоги… А «бабай» все равно находил щели.

Степь, тюльпаны и опасные соседи

Но была у степи и другая сторона — весенняя.

— Вдруг разом расцветали дикие тюльпаны — красные, желтые. Мелкие, но такие яркие… Я один засушил и отправил маме в письме. Думал, не дойдет — а она потом всю жизнь хранила, — рассказывает Юрий Матвеев.

Ночью, перед сном, у всех солдат был обязательный ритуал — вытряхивать постель. Уж очень много обитало в степи всякой опасной гадости: скорпионы, гадюки, фаланги — пауки не ядовитые, но их укусы очень болезненные.

Однако самую большую опасность на космодроме представляют не живые существа, а гептил — ракетное топливо.

— Это очень горючее и токсичное вещество, одна его капля быстро разъедает даже железо, поэтому его перевозят в специальных емкостях. А уж если попадет на человеческую кожу, то сами понимаете, что будет, — морщится Юрий Геннадьевич.

«Поехали!»

А как же ракеты? Ведь космодром — это не одна стартовая площадка, а целый комплекс. А значит, и запусков должно быть достаточно много.

— Взлетали раз в несколько месяцев. Об удачном старте всегда сообщали в новостях, а если что-то пошло не так, то об этом все молчали, — говорит Юрий Матвеев.

Космонавтов он видел, но только издалека: «Они всегда на карантине, под охраной. Ни интервью, ни лишних слов».

Особенная дата

Еще со времен службы в армии 12 апреля для Юрия Матвеева — особенная дата.

— Мы с ребятами даже 23 февраля так радостно не праздновали, как День космонавтики, — вспоминает он.

Сейчас Юрий Геннадьевич иногда ловит себя на том, что все так же замирает, услышав о новом запуске. И хотя Байконур теперь далеко — где-то там, среди песков и тюльпанов, осталась частица его молодости.

А еще — имя. То самое, которое дали ему в елабужском роддоме в тот самый день, когда Юрий Гагарин сказал: «Поехали!».

И теперь кажется, что в этой истории нет ничего случайного. Мальчик, названный в честь первого космонавта, спустя годы оказался на космодроме. Судьба связала его с космосом дважды: сначала через имя, потом — через службу.

И, наверное, это и есть то самое «звездное совпадение», которое случается раз в жизни.