Елабужанин сохранил в дневнике воспоминания об отправке в Чернобыль в 1988 году

От редакции. Публикуем продолжение дневника елабужанина Павла Абдулгафарова. В этой части — записи с 17 по 30 июня 1988 года: от повседневных армейских событий до дороги к месту будущих работ.

Последние дни в учебной части

17 июня

Внутренний наряд. Стою дневальным у тумбочки. Произошёл инцидент, говорящий о жестокости «южных братьев»: пинали сапогами по ногам другого срочника (то ли туркмен, то ли кто-то еще). Оказывается, тот молодой (но крупный) из З роты (это 1-й этаж, и вход с другого крыльца) после отбоя зашёл в нашу роту, и тут его встретил их сержант. Прямо так ногами и пинал.

Я бросился было разнимать, а дежурный по роте (срочник, тоже туркмен – это к нему пришёл сержант) связался с начальством, замстаршины (кажется, узбек) и «партизаны» проснулись, подошли – вытолкали на лестницу. Злость у того парня была как у бешеной собаки, только что пены у рта не было.

Вечером (т.е. 16-го в 23.00) уехали последние два «дембеля». Приехала новая партия «партизан»: земляки из Уфы, Кумертау – 20 человек в 3 роту (там «разведчики», вся рота отбыла с 15-го на 16-е).

19 июня, воскресенье

Ночью дождь смочил пыль. С утра пасмурно, прохладно. Вчера перед строем на ужин разодрались два срочника, Матягулов и Таранчиев: один туркмен (1,5 года службы), второй казах. Туркмен повторил приемы своего друга – сапогами бил. Отправились в каптёрку выяснять отношения. Произошёл еще один случай «дезертирства». Прапорщик Яковлев из «партизан» получил увольнение на сутки (к нему приехала жена) и не вернулся – уехал с ней в Тольятти! Приехал через 3 дня – кажется, сам, но командир роты уже уехал за ним.

Я обратил внимание на него раньше: смазливый, кругленький, самоуверенный. Всё ходил дежурным по столовой – уж очень он в этом деле разбирался. Грубо относился к солдатам срочной службы. Я был свидетелем, как он в столовой толкнул одного (тот пришел за завтраком для какого-то наряда – может, в парк, а может, в свинарник). У меня сразу возник вопрос: что это за человек, почему я ему не очень доверяю.

Но офицеры роты ему доверяли, и я думал: может в чём-то неправ. Но вот он, наконец-то, проявил свою сущность полнее. Свои заботы, своя жизнь для него важнее других. Как говорит Лихачёв – несёт свою судьбу, как икону. Парни относятся к нему откровенно пренебрежительно.

Троим из нашего взвода вчера лейтенант объявил по трое суток ареста за то, что ушли в баню (гражданскую) вопреки его предупреждению. Говорят, Ахмадуллин матерился при этом, как сапожник. А вот Яковлев, хотя и получил 5 суток ареста, почему-то до сих пор не сидит, даже по-прежнему стал дежурить по роте.

21 июня

Сегодня весь день просидели в учебном классе, только на обед сходили – и опять сидели. Кто спал, кто играл в домино на «кукареку». С утра была объявлена тема политучебы: «Рота – дружная интернациональная, многонациональная семья». И ни слова по ней. Может, тема неправильно поставлена, но после Карабахского конфликта должна офицеров касаться. Но, конечно, не нашлось ума, терпения, желания, а может быть, мудрости. Офицер-то моложе нас, нет и 30 лет. Завтра записываюсь на сдачу крови.

24 июня

Сегодня взводный сказал, что 28-го числа 7 человек из нашего взвода отправятся в Чернобыль, в том числе и я. А чаша терпения уже переполнилась: дела толкового нет – то в классе спим, то свинарник, то химсклад, то внутренний наряд. Патруль, у ворот стоять. Будочка, как в кино, только не полосатая, 4 человека по очереди, дежурим по 3 часа каждый. Днём открываешь ворота – закрываешь, честь отдаёшь майорам и выше, своему командиру роты (капитан).

На пути к Чернобылю

25 июня, 4.35

Стою в карауле. Светлеет. Комаров и мошкары нет. Ветерок приятно обдувает. Соловья не слышно. Перепел откуда-то поёт своё «спать пора».

Душа близка к ликованию. Чему радуюсь? А бог его знает… Утро замечательное. Я жив и здоров, страна начала выздоравливать – и какое-то детское радостное чувство жизни. И во вторник отправляемся на Украину, в Чернобыль.

Звёзды гаснут. Метеоров сколько ни ждал, нету. Спутники тоже не видны. В первую половину ночи их много было, говорил Косенко («как трамвай, друг за дружкой»).

5 часов – оказывается, и соловей запел! Проснулся, что ли? Выводит трели, симпатяга! И остальная птичья семья начинает оживать.

Горизонт розовеет, хотя его, как такового, не видно – только в разрывах между складами, казармами, деревьями. И никого вокруг. Казармы ещё спят. Но машины где-то уже ездят, слышен их шум, да со станции Тоцкое доносится шум маневровых локомотивов. Кукушка кому-то предсказывает судьбу. Прохладно, по коже мурашки пошли.

16.20. Сегодня исполняется 2 года со дня основания части 25875. Был праздничный обед и небольшой митинг, или вернее, построение. Зачитали приказ командира части. Грамоты, присвоение очередных званий срочникам, отпуска. Приподнятое настроение спало, какое-то опустошение, что ли. Может быть в кино сходим в ГДД («Холодно лето пятьдесят третьего…»).

27 июня, 23:55

Не верится, что сегодня последняя ночь в Тоцке – так долго, кажется, ждал отправки что как-то перестал в это верить, что ли. Завтра, которое наступит через 5 минут, в 24.00, уезжаем – 7 человек из взвода (а всего 24 из роты). Опять меня ждёт что-то новое, не изведанное и не видимое отсюда.

Через 4 дня выяснится, что к чему. Здесь мои споры прекратятся.

…Уснул, но во сне полночи продолжал спор с Василием Шустером о партии и политике, проводимой сегодня (спор начался ещё днём в учебном городке в беседке, участвовал весь взвод). Я увидел очередной виток в движении партии.

30 июня

Могли бы уже ехать уже по дороге в Киев со вчерашнего дня, но… Билеты не были заказаны заранее и пришлось ночевать в Кряжах (так, кажется, называются военный посёлок в получасе езды от Куйбышева). Здесь готовили сержантов для Тоцкого.

Вчера наши «партизаны» «дали газу»: умудрились выпить, и довольно порядочно, некоторые после отбоя потеряли ориентацию.

Один даже успел «приласкать» женщину (она его сама, как сказал, «вытащила» из строя) Конечно, он мужик видный, и если есть желание и с той, и с другой стороны, то найти друг друга, по-видимому, не представляет особого труда. Правда, данные её паспорта наш мужик с неё прежде потребовал! Теперь приходится быть настороже, если хочешь иметь гарантии...

Всё же культурный уровень, конечно, у большинства «партизан» недостаточен, чтобы мне было интересно общение с ними в полном смысле этого слова. Есть, конечно, импонирующие стороны и у них. Там, где интеллигент будет мяться – как бы не обидеть, как бы подступиться – эти действуют как дети: что думают то и говорят, без приказа. Так что бывает очень неудобно находиться рядом, когда они выражают своё отношение к тому или иному предмету, но именно эта прямота выручает их иной раз в тех случаях, когда интеллект заходит в тупик.

Видение мира, конечно, ограничено. То, что сейчас появилось в партии, им видеть не дано... пока. Статичны, диалектического мышления нет. Любят утверждения типа: «Этого нет и никогда не будет», «Где справедливость?», «Это только в газетах пишут» и т.д., ответов на вопросы искать сами пытаются.

Пока не пили, они как-то симпатичнее выглядели. Но после 100 граммов теряют человеческий облик. А воли отказаться нет. Да и чем её, жизнь-то, заполнить – они не знают.

Читайте также: Елабужанин рассказал, как готовился к отправке в Чернобыль.