Новая Кама

Мы – дети войны

Приближается 9 Мая - день не только торжества, но и скорби и печали.

Всю жизнь чувствую вину перед старшим поколением: не мне, не нам, а им досталась эта тяжелая доля. Да, войны я не видела, родилась в эти грозные годы. Но запомнила калек - безруких и безногих. У всех моих подруг отцов не было: они погибли. И наши соседи говорили, что мы счастливые, у нас есть хоть больной, но отец. Всю жизнь меня интересовало все, что было связано с войной. Может быть, потому, что в школе я преподавала литературу, и у моих учеников книги о войне были самыми любимыми. Они охотно читали их, потом делились своими мыслями. У них у всех кто-то воевал из семьи, и дети несли в школу их воспоминания. Но больше всего мое сердце трогали мамины воспоминания (она прожила длинную жизнь), и я делилась ими с моими учениками. И они слушали, и внимали каждому моему слову, просили рассказывать еще и еще.

В семье у нас было девять детей. Десятого - Алешу - взяли из детского дома. Детей привезли на рассвете в июле 1941г. Их везли с пристани, они были эвакуированы из Торжка.

«Подводы растянулись километра на два. А ребятишки на телегах, словно горшки», - вспоминала мама. Детей расположили прямо на полу пустовавшего здания, а к ночи жители принесли матрасы, теплую одежду, носки…

Мама работала в детском доме, идет домой, а Алеша бежит за ней и кричит: «Мама! Мама!» Так и остался у нас. Уже потом, много позже, я разыскала его воспитательницу. Ей тогда, в 1941 году, было только 17 лет. И на руках у нее было 30 маленьких детей: от года до семи лет. «Плыли на пароходе, боялись бомбежки. Ночью снимала с детей одежду и стирала. Сушила тут же, на пароходе. Утром одевала. Еды не было. На остановках мы, воспитатели, выходили и просили жителей накормить чем-нибудь детей. И еду несли», - вспоминала она. Мама больше ласкала сироту, а мы ревновали. Если она брала его на колени, старший брат садился на другое колено и пытался оттеснить Алешу.

Сейчас мои дети спрашивают, почему я так много ем хлеба, что я потолстею. А я помню, что для нас, ребятишек, не было ничего вкусней, чем ломоть хлеба, посыпанный солью. Забежим голодные домой, мама даст каждому по такому кусочку - и бежим дальше. И уже потом, когда резала хлеб, собирала каждую крошку и говорила: «Грех хлеб бросать. В войну мы только и мечтали, чтоб хлеба поесть досыта». Помню: на столе стоит большой таз, наполненный черными котлетами. Это лепешки из лебеды. Они очень горькие, но есть-то хочется. Было и лакомство. Старшие накопают мороженую картошку, порежут ее колечками,запекут на плите и нас зовут: «Эй, малышня, угощайтесь!» Объедение и только!

Реклама

«Иду домой с работы, а ребятишки из окон смотрят, ждут меня», - вспоминала мама. Если добудет горстку муки, будет хоть жидкая, но похлебка. Всем мама разделит, но себе не нальет: «Поем, что останется». Едим, кто из чего: из чашки, тарелки, плошки. За столом тишина: каждый старается съесть как можно больше… «Да когда же эта война закончится! Сталин говорил, что продлится она надолго, - рассказывает мама. - В войну дети рождались. Ребенка кормить надо, а в груди молока нет: ведь самой-то ничего не доставалось». Старшую сестру рано замуж отдали: «одним ртом стало меньше». В войну старший брат окончил 9 классов. Собрался уезжать. Мама рассказывала: «Я проводила его. Сама плачу: куда едет и сам не знает. Машу долго-долго рукой у окна. А он обернулся и кричит: «Ничего, мама, выучусь хоть на тракториста, а хлеба добуду». Почти что и вправду точно сказал: поступил в военное училище, танкистом стал. Потом помогал родителям поднимать нас, моих братьев и сестер.

В самом начале войны к нам зашел портной. Кочевал из дома в дом. Мама обменяла на два ведра картошки его швейную ножную машину «Зингер». Она и сейчас у меня стоит, как память. Так она нас «кормила». Шили себе и соседям.

Помню (это было уже после войны): ждем с работы папу. Ожидание радостное. Все столпились возле мамы. А она уже прикидывает: столько-то надо отдать - брали в долг, купить корове сено, обувку детям… Валенки-то одни, по очереди надеваем, чтоб погулять. Но вот пришел папа, лицо озабоченное: деньги ушли в счет облигаций. Надо стране помочь поднимать разрушенные войной города и села.

И сейчас, нет-нет да я воскликну: «Господи, да как же мама накормить-то нас смогла!» И остались мы в живых благодаря нашей безрогой Маньке, хотя возненавидела я ее всей душой. Ребятишки идут играть, а я - пасти корову. Я и молоко всю жизнь поэтому не могу пить. А мама молоко продаст - будут деньги.

Наверное, так и останемся мы, наше поколение, в истории под именем «дети войны». Думаю, откликнется болью в сердцах моих сверстников все, о чем я написала. А обо всем-то разве напишешь! Скоро Радуница, День поминовения усопших. Так какими же нежными и ласковыми должны быть те слова, которыми мы вспомним поколение наших отцов и матерей, вынесших на своих плечах тяготы войны и сумевших поднять нас, детей своих!

Галина ГАЛИМОВА

Фото с сайта http://vkontakte.ru/

Нравится
Поделиться:
Реклама
Комментарии (0)
  • 17 ноября 2017 в 23:28
    Новости Елабуги: 17.11.17
  • 17 ноября 2017 в 08:46
    Новости Елабуги: 16.11.17
  • Где Вы чаще всего фотографируетесь в Елабуге?
    Проголосовало 60 человек
  • 17 ноября 2017 в 15:17
    Объявления от 17 ноября Ищешь работу? Нуждаешься в услугах профессионалов? Хочешь починить бытовую технику, но не знаешь к кому обратиться? Или хочешь купить автомобиль? Тогда загляни к нам на сайт! Самые свежие объявления ждут тебя!
  • 10 ноября 2017 в 15:38
    Объявления от 10 ноября Ищешь работу? Нуждаешься в услугах профессионалов? Хочешь починить бытовую технику, но не знаешь к кому обратиться? Или хочешь купить автомобиль? Тогда загляни к нам на сайт! Самые свежие объявления ждут тебя!